Вход

или войдите через
15.02.2016

«Власть сама вас концептуализирует»

18 февраля в одной из московских библиотек откроется групповая выставка российских художников-стакистов «Государственная власть/пленэр». В экспозиции можно будет увидеть этюды и законченные полотна с изображением правительственных зданий Москвы и Санкт-Петербурга, а также фотодокументацию пленэров. Я поговорила с художниками Еленой Улановой, Алексеем Степановым и Адреем Макаровым и куратором выставки Дарьей Серенко и узнала, что такое российский стакизм, как родилась идея серии и каким образом пленэры около правительственных зданий превращались из художественной практики в политизированное действие и абсурдистскую драму.

Почему именно стакизм, эта традиция? Я прочитала о движении стакистов, их манифест. Течение появилось в 1999 году в Великобритании и потом распространилось по всему миру. Стакисты противопоставили свою деятельность концептуальному искусству и стремились реабилитировать живопись как освободительную практику. Вам близки эти идеи?

Алексей Степанов: Стакизм состоялся давно, и он представлял собой ряд конкретных событий, завершившихся большой выставкой, которая при этом по своему настроению была очень камерной. Вообще стакизм — про камерные ситуации. Для нас же это скорее отправная точка для диалога, история, благодаря которой мы смогли начать совместную работу. Нельзя сказать, что для нас это какая-то традиция, слово не очень правильное. 

Если говорить о том, насколько стакизм противопоставлен концептуальному искусству, то можно согласиться, что британский стакизм пятнадцать лет назад был реализован как попытка противопоставить нечто концептуальному, а точнее вполне конкретную вещь — живопись. Это была попытка спорить с тем, что востребовано на арт-рынке, предложить взамен что-то иное. Для нас же стакизм — это скорее попытка двигаться от концептуального, которое при этом безусловно интересно, к живописной пластике. Но мы не хотим противопоставлять их друг другу.

Ваша выставка мне показалась довольно-таки концептуалистской. 

А.С.: К концептуальному все уже привыкли, оно состоялось как набор сложившихся форм. Этому можно научиться, например, пойти в МедиаАртЛаб или Школу им. Родченко. Но нам хочется другого. Концептулистский момент может присутствовать в наших работах, мы ведь не с луны и не можем игнорировать реальность. Однако мы пытаемся совместить разные начала, причем то, что мы делаем, — это не среднее арифметическое между изобразительным и концептуальным. Связь сложнее. Мы пытаемся определить место изобразительного в современном контексте, осознать его в этом контексте. 

Сейчас не может существовать простого рисования «без задней мысли» и при этом «обо всем». То, что мы делаем, уже не «просто картины», живопись в чистом виде, когда художник пишет и ему не важно, что происходит вокруг. И в то же время наша живопись — не совсем перфоманс, как если бы мы рисовали «показательно», чтобы продемонстрировать сам факт рисования. Для нас важна радость от результата, а не только от процесса. Вообще есть задача делать то, что не делилось бы на процесс и результат, — и при этом не работать в русле модных тенденций. Хочется более живого интуитивного поиска, вне рамок существующей замкнутой системы современного искусства.

Алексей Степанов — «Министерство внутренних дел Российской Федерации. Вечер четверга / Взаимодействие с населением»  

Как вам пришла в голову идея писать правительственные здания, а потом выставить эту живопись вместе с фотографиями пленэров в библиотеке? Кто автор идеи?

Андрей Макаров: Мы занимались пленэрами с самого начала, это был для нас еще один способ собраться, «найтись». Мы также вместе рисовали натуру в мастерских — и общались. На пленэры ходили в Коломенское, потом на кладбища, еще рисовали стадионы. В какой-то момент пришла идея рисовать город. Но просто так город рисовать неинтересно. Поэтому мы подумали: почему бы не нарисовать здания, в которых базируются институты власти. «Переход» от классических пленэров к рисованию правительственных зданий был мягким. 

Елена Уланова, Алексей Степанов, Андрей Макаров

А.С.: Не было такого, что мы придумали некую концепцию, а потом начали её воплощать. Нам не нравится этот метод. Мы не хотим реализовывать идею, которую на самом деле можно просто рассказать другу за столом. Кроме вопроса «что» существуют вопросы «как», «как это будет сделано», — и они важны. В нашем случае концепт может состояться, если кроме идеи существует реализация, дающая жизнь изобразительному. Это не может быть оторванное от всего окружающего рисование, оно все же берет свое начало в идее, но в то же время оно должно оставаться практикой. Все элементы должны быть связанными друг с другом, органическим целым. Поэтому мы покажем на выставке не только нашу живопись, но и фотографии с пленэров, которые, в свою очередь, являются продолжением более ранних этюдов. Все сделанное должно продолжать жить своей интенсивной жизнью. Выставка станет частью события; все это — идея, сами пленэры, выставка — одно событие, которое длится от возникновения замысла до развески работ и того времени, когда мы будем ходить между картинами и разговаривать друг с другом. 

Елена Уланова — «Министерство труда и социальной защиты РФ»

Да, важно, что стакизм изначально был коллективным действом, и это была одна из причин, почему он нас заинтересовал. Мы ощущаем потребность в коллективной работе, в том, чтобы находить путь к личному опыту через общее дело. Когда выходите втроем к какому-нибудь ОМОН ГУВД, начинаете очень хорошо ощущать друг друга. И ты понимаешь, что рядом есть кто-то еще и что эти люди работают над тем же. И становится интересно, кто что и как нарисует, что я нарисую.

В нашей выставке участвует еще один замечательный художник — Рон Труп. Он из США, из штата Нью-Йорк. Мы познакомились через социальные сети, ему тоже интересен стакизм и то, что происходит у нас. Год назад мы обменялись с ним работами, послали их друг другу. Сейчас общаемся, вместе рисуем по скайпу. Рисовали, например, полицейского. Мы нашли его через друзей, пригласили домой, он был в форме. Получился такой «полицейский вечер». Я потом подарил натурщику свою работу. Рон решил поддержать нашу идею с государственными зданиями и, находясь в США, нарисовал по фотографиям московский Белый дом. Эта работа тоже будет на выставке. 

Расскажите о пленэрах. Как они проходили? 

Дарья Серенко: Это было что-то похожее на митинг? 

А.С.: В России сейчас такая ситуация, что если ты не идешь по улице из точки А в точку Б и не смотришь при этом под ноги, считай, что ты организовал пикет. А если вас трое, то это уже митинг. 

Д.С.: Власть сама концептуализирует вас. 

А.С.: Да, и где бы мы ни рисовали, к нам везде подходили. Единственное место, откуда никто не вышел во время нашего пленэра, — это здание ФСБ. Выходили люди в форме, а в случае с питерским ОМОН ГУВД вышел человек в штатском, расспрашивал меня. Рассказал, что он чекист. Я с ним заговорил, объяснил: «я рисую, я художник, а вы кто?». А он отвечает: «я чекист». Я его спросил: «а где сидят чекисты»? А он смеется и показывает: на втором этаже.

Людей пугает, когда происходит что-то незапланированное. У Министерства обороны ко мне подошел лейтенант милиции. Я пытался пристроиться у него за спиной с этюдником, и он спросил у меня разрешение рисовать. Сказал: «на фото и видеосъемку всегда должно быть разрешение, значит, и на рисование тоже». А еще я пытался сделать селфи на фоне военных, которые стояли за решеткой, почти как в зоопарке, а они закрывали лица руками и кричали, чтобы я не фотографировал. 

Андрей Макаров — «Алексей Степанов Фотографируется С Новыми Друзьями На Фоне Министерства Обороны»

А.М.: Они всегда перестраховываются. Один раз мы стояли напротив Госдумы, рядом находились магазины модной одежды. Около них были охранники, и они тоже к нам подошли, спросили, что мы собираемся делать. Мы им объяснили. Охранники сказали подождать, пока они спросят, можно ли нам тут рисовать.

А.С.: Это стандартная схема поведения, стандартизированная логика. Не «я знаю, что здесь нельзя рисовать», а «я сейчас узнаю у своего начальника, можно ли это или нельзя». У Минобороны оказалось нельзя, и от воинской части в Кронштадте меня прогнали — матросы. 

У Министерства труда, напротив Приемной Президента, к нам вышла товарищ полицейский, тоже потом ходила спрашивать у своего начальства. Когда выяснилось, что рисовать можно, она не могла не вернуться и не переписать данные наших паспортов.

Или случай с охранником Конституционного суда. Я встал прямо напротив здания, и ко мне подошел товарищ. Он тоже решил сходить и узнать, можно ли рисовать. Исчез в недрах здания суда, потом вернулся и на своем повседневном языке сказал мне: «Продолжайте рисовать!». А когда я завершил работу, он подошел ко мне еще раз и спросил: «Вы закончили?». «Закончил!» — отчитался я. 

В такие моменты мы чувствовали ветер, который затягивает событие вверх, в черную муть всей этой бюрократии, где невозможно ничего разглядеть.

Как вы разрешали конфликты? 

А.С.: Мы просто ждали ответа. Он поступает не сразу, и пока ждешь, можно многое успеть. 

Ron Throop — «I’d Miss You Too Much if I Did What I Wanted»

Люди вокруг как-то комментировали ваши работы? 

А.М.: Мимо Госдумы проходила группа полицейских, и мне за спину, за этюдник, зашла дама, одна из них, со словами «дайте я посмотрю, не нарисовали ли вы что-нибудь пакостное». Я ей ответил: «мы обычно все самое пакостное рисуем дома».

А.С.: Когда я рисовал СИЗО в Питере, «Кресты», у меня за спиной стояли пятеро рабочих, они клали плитку. И один из них периодически смотрел на то, что я рисую, и комментировал: «Компот! Вообще компот!». И так два часа. 

Елена Уланова: У меня все было очень благополучно: подходили, в основном, бабушки и тетеньки, говорили: «прекрасно!». А однажды ко мне подошла тетенька такого «бродяжного» вида, посмотрела и говорит: «как хорошо! А у тебя мелочи нет?». Я ей ответила, что я бедный художник. Она извинилась. 

Вопрос к куратору. Выставка пройдет в библиотеке. Не в помещении галереи, не в «белом кубе», который, судя по манифесту, британские стакисты не приемлют. Она состоитсяв государственном учреждении культуры, мало у кого ассоциирующимся с политической живописью. Что произойдет с картинами и фото в таком пространстве?

Дарья Серенко в мастерской стакистов

Д.С.: Выставка будет смонтирована на днях. Поэтому для меня как для кураторки еще не сложился образ нашего выставочного проекта, он пока исключительно виртуальный. Думаю, маргинальный статус нам обеспечен. С одной стороны, работы о государственной власти перенесутся в легитимное пространство государственного учреждения, но в то же время это учреждение — библиотека в Бибирево, на окраине Москвы. В ней висят избыточные натюрморты в золотых рамах, на полках стоят книги. Такое уютное библиотечное барокко. И вдруг  выставка, которая разрушает это пространство. Она вообще не должна здесь находиться. Вывозя искусство на окраину, мы стремимся к культурной децентрализации. Если мне придется защищать выставку от кого-то, кто захочет ее сорвать, я буду апеллировать к «Лианозовской школе», барачному андеграунду,  «наследию СВАО» (Северо-Восточного административного округа, где находится библиотека — Э.Р.). Я хочу встроить выставку стакистов в эту традицию, поместить на культурную карту города, где их искусство обретет новый смысл.

А.С.: Мне близко отрицание стакистами «белого куба». Что такое «белый куб»? Это белое пространство с белым постаментом, на который можно водрузить что угодно хоть белый полиэтиленовый пакет, полный белой бумаги, написать витиеватый текст, опять же на белом листе, — и получишь нечто, что вполне сойдет за выставку современного искусства. Очень здорово, только надоело очень. Неинтересно. Поэтому пространство, не являющееся «нарочито выставочным» и сочетающееся с нашей «маргинальной» живописью, — это хорошая история. Мы выставляем административные здания на обочине общественной жизни. Пусть они теперь будут на обочине.

До этого, осенью, мы организовали выставку в «Блинной» на Таганской — в пространстве, совершенно для этого не приспособленном. А в августе был квартирник, в трехкомнатной квартире висело более ста пятидесяти работ, пришло человек семьдесят. К нам два раза приезжала полиция — соседи вызывали. 

Выставка в «Блинной»

На открытии выставки планируется лекция о политической сатире. Как живописно-фотографическая серия «Государственная власть/пленэр» связана с этим жанром? 

А.С.: На квартирнике были работы из моей серии «Дешевая еда». Я шел в магазин, покупал макароны за 11,95, рисовал их и продавал работу за 500. После этого шел опять в магазин, чтобы купить макароны. Отлично было! Рисовал себе ужин. И некоторые из непроданных работ висели на стенах в коридоре. Один человек на этом квартирнике спросил о них: почему художнику так интересна социальная проблематика. То есть изображение дешевой еды — уже «социальная проблематика». Этот случай показывает: гайки у нас в стране уже хорошо закручены, и любой шаг в сторону приобретает какую-то социальную или политическую окраску. То, что выставка кажется политической, определяется не самой живописью, а контекстом. Да, у меня на работах присутствуют надписи («теги»), но дело не только в них. 

Алексей Степанов — «Дешевая еда. Изделия макаронные» 

Теги, кстати, показывают, что для меня работа не начинается с того момента, когда я беру холст, и не заканчивается с последнем мазком кисти. После пленэра у меня возникает желание добавить пару слов поверх этюда, что-то придумать с оформлением. Это к разговору о связи среды, контекста с изобразительным.

Я не ставлю перед собой цель запечатлевать в своих работах какую-то политическую сатиру. Мне важнее достичь в картинах состояния «торжественного абсурда», потому что оно хорошо резонирует с происходящим вокруг, — этот идиотский аккорд. Обычно, когда ты достигаешь этого, получается смешно.

Е.У.: Что касается политической сатиры, у меня есть одна работа. Мне очень захотелось изобразить Владимира Владимировича Путина, который готовится поздравить людей с Новым годом и перед этим наряжает елочку. Это уже политическая сатира. Но в других картинах такого нет. Другой вопрос, как люди их увидят.

Выставка «Государственная власть/пленер» откроется 18 февраля в 18:00 в библиотеке №52 по адресу м. Бибирево, ул. Коненкова, д. 23. Вход свободный. Подробнее об открытии можно узнать здесь

0 комментария Добавить комментарий

О нас, контакты, как добраться

"Be In Art" - пространство и платформа для реализации смелых идей в области современного искусства, образовательного и выставочного характера. В рамках программы "Be In Art" проходят выставки "нераскрученных" художников, лекции о современном искусстве, показы авторского кино, мастер-классы художников, режиссеров и других арт-деятелей, образовательные курсы и творческие вечера.
Телефон
+7(977) 706-25-00
Мы в социальных сетях
Москва,
м. Преображенская площадь,
1-я улица Бухвостова д.12/11, корпус 53 (НИИДАР), 4 этаж