Вход

или войдите через

Роман Громов: Искусство как хороший удар под дых!

Рома Громов ворвался в одесскую культурную жизнь сколь неожиданно, столь и стремительно. Наверное можно считать, что его «открыл» Игорь Гусев. Скорее, впрочем, не открыл, а ввел его в круг. Больше Громову и не надо было. Сразу же несколько выставок в Одессе, о нем заговорили, заговорили не только в Одессе, но и в Киеве, где ему сразу же устроили несколько успешных выставок. Рома очень гармонично своим стилем срезонировал с настоящим временем, с современностью. Собственно то, чем Рома Громов занимается как художник, можно смело отнести к эдакому одесскому lo-fi art, начало которому заложил Игорь Гусев своими бескомпромиссными и беспрецендентными акциями на одесском блошином рынке. Это как некое продолжение итальянского Арте Повера (бедное искусство), только в ином срезе, в ином времени, с иными целями и концепцией. Можно даже сказать, что одесское «бедное искусство» (lo-fi art) отличается от итальянского «бедного искусства» так же, как и русский футуризм отличался от итальянского футуризма в начале прошлого века. Здесь нет вопроса, кто первичней. Это просто 2 разных направления в искусстве. Сейчас Рома Громов – модный, молодой куратор, который собирает на своих выставках как давно состоявшихся звезд одесского контемпорари-арта, так и никому не известных молодых художников. Сейчас ему интересно это. Он открывает новые имена. Что ему будет интересно через год, не знает никто. Тем более Рома Громов. Это совершенно непредсказуемая творческая единица.

 

 Привет! Ты нередко совмещаешь в своей творческой деятельности две роли - куратора и художника. Какие задачи на твой взгляд решает куратор, а какие – художник?

- Я считаю, что куратор в первую очередь должен находить художников. Он должен знать среду, в которой работает. Совмещать с тем, что происходит вокруг него – в социальном контексте – и выделять это вместе с художниками, создавая ключевые проекты. И чтоб среда, в которой это происходит, не оставалась безразличной. Чтобы была обязательная реакция. Вот я лично гоняюсь за этой реакцией. Чтобы был полный контакт художника с аудиторией. Чтоб идеи, которые ты пытаешься поднимать, были доступны. Чем больше ты себе усложняешь концепцию, тем больше ты себе усложняешь контакт со зрителем. Как это произошло с 1-м, 2-м,  ну и почти с 3-м, но не до конца одесским биеннале. Полностью был разорван контакт кураторов со зрителем, с художниками. Все было отдельно. Отдельно работы художников. Отдельно концепция кураторов и вообще отдельно были зрители. Была разорвана цепь, а этого не должно быть. В данном случае и художник, и куратор решают одну задачу – контакт со зрителем. Повлиять, донести до зрителя. Иначе будет как с Ван Гогом – типичный пример разорванного контакта. Отсутствие зрителя это очень страшно я считаю. Это как поездка в маршрутке – ты теряешь чувство собственного достоинства. Теряешь контекст другими словами. Важно, чтоб выставка была каким-то художественным жестом, акцией. Проект должен быть цельным. И это будет идеальный вариант сотрудничества галериста, художника, куратора и зрителя.

«Раб с Уолл- стрит», смешенная техника, А3, 2012г

От принципиального андерграунда галереи «Норма» до буржуазного мейнстрима галерии «Садов Победы». Что это: этапы творческого пути или 2 разные ипостаси Ромы Громова?

- Это конечно же две совершенно разные ипостаси, разные вещи. Как художник я до сих пор нахожусь в эксперименте. Эксперимент со всем. С маргинальным искусством прежде всего. Но вот как куратор я пошел по иному пути. Я начал поднимать качество, что неизбежно повлекло за собой поднятие уровня качества галереи, пространства, организации. Тут все понятно – обычный буржуазный путь, как у Херста, у Кунса. А как у художника у меня те же поиски, что и были во времена галереи «Норма». Как художнику мне сложно договориться с галереей, поскольку у меня слишком радикальный подход к самому произведению искусства.

Фотография со сьемок клипа поп-соло певицы Юлии Nelson «Вскрытие покажет» 

Получается, что как художник ты не прогибаешься, а как куратор ты такой, хопля – и вписался в мейнстрим?

- Да! Но мейнстрим это не так уж и плохо. Дэвид Боуи и Энди Уорхол тоже мейнстрим. Разве это плохо?

Существует ли столкновение интересов между Громовым-художником и Громовым-куратором?

Огромное! В последнее время я уделяю больше времени кураторской деятельности, поскольку в художественном плане в Украине сейчас рулит Киев. Он просто захватил все пространства, а окраина страны, провинция – она не считается. То есть вообще. Есть Киев. И всё! Вот это еще одна из моих задач. Да не только моих – Кульчицкий с Рашковецким занимаются тем же. Пытаются уравнять эти весы, как это было в 90-х например. Я хочу уничтожить вот это вот всем надоевшее «…из Одессы надо вовремя уехать…». Все говорят, что надо валить из Одессы, здесь делать нечего. Киев, Москва, Берлин, Амстердам – посмотри сколько там одесситов сидит? Это проторенная дорожка, типа надо делать как всегда, как раньше. А на самом деле не надо делать как раньше. Сейчас все изменилось.

“Дорогу приодаливает идущий” из серии «Постоянное чувства боли», смешенная техника, А3, 2013г

Твой предыдущий проект Odessa Contemporary Paintings and Graphics 2013, который проходил в «Садах Победы», прямо переполнен одесскими звездами контемпорари арта, начиная с Л. Войцехова и  Л. Звездочетовой . Эдакая антология одесского искусства последнего десятилетия… Там же только одесские художники представлены, я правильно понимаю?

Только Одесса. У меня вообще такой подход: я считаю правильным, когда в проекте участвуют 5 молодых неизвестных художников плюс 5 звезд. Чтоб зритель понимал какую-то связь или наоборот – разрыв поколений. Чтоб осознавал какие-то творческие процессы города. В Одессе же огромная школа. Богатейшие традиции. Контекст. Собственно чем я пытаюсь заниматься – вписать современное искусство Одессы в ее традиции. Возможно кто-то посчитает мои слова слишком претенциозными и наглыми, но вот стоит передо мной такая сверхзадача.

Что ты можешь сказать об обстановке в городе с молодыми художниками? Есть ли у нас имена, стили, направления, группы?

Есть конечно! Имен очень много. Вот я сейчас 10 имен назову запросто, не задумываясь.

Когда я готовил выставку в «Садах Победы», в ней участвовало 20 художников. И это не предел. Если называть какие-то имена, то с 2010 года частично развивал творчество и стимулировал активную выставочную деятельность следующим молодым художникам Одессы – Богдан Перевертун, Француаза Оз, Николай Лукин, Сергей Кононов, Тарас Некто…ребята в основном занимаются: иллюстрацией, видео, фотографией, живописью, кое кто и поэзией.

Я мог бы легко найти и 40 человек, и 50. Ситуация очень сильно изменилась с середины 2000-х. Вот тогда был реальный застой. О нем говорили и Ройтбурд, и Гусев. Все это видели, но никто с этим ничего не мог поделать. Матерые художники прекрасно понимали, что между ними и следующим поколеним огромный разрыв. Им уже по 40-50 лет, а никто не появляется. Вот они шли вперед как танки, так и идут. А сзади пехота не бежит. Нет пехоты. Бежать некому. А танки едут. Сражение идет. Ройтбурд так и сказал: произошел разрыв поколений. И тут появляюсь я – молодой и наглый, который начал везде ходить, что-то делать, с Рашковецким (одесский культуролог и искусствовед) проводить много времени. На меня какие-то надежды возложили, но я так и не понял – какие надежды? Кто их возложил? Произошел тоже некий разрыв, хоть я и подошел близко к этой среде. Собственно оттуда я все и узнал: как было, как есть и как в идеале должно быть. Прошло время, и вы вот сейчас спросите у Ройтбурда или у Гусева про молодые имена. Они в любом случае назовут с пяток молодых художников.

И оба разных?

- (Смеется) Ну вот не знаю, насколько разный у них будет список, но половину из этого списка открыл я.

- Я много читаю о бедственном положении украинской современной  культуры. Очень часто сетуют на то, что у нас нет искусствоведов. Хороших. Которые простым языком объяснят зрителю, что именно тут хорошего. Погрузят в контекст иными словами.

- Конечно. Художник – творит, куратор – показывает, а искусствовед – объясняет, погружает зрителя в контекст. В данном случае я начал все это делать сам. Я понимаю, надо людям объяснить, погрузить их в событие. И никто это не сделает лучше тебя самого. Эта роль сейчас по сути переходит куратору. Посмотри на Мизиано. Он же куратор, он же искусствовед, он же и историк еще какой-то там. Конечно хорошо прибегнуть к услугам хорошего искусствоведа, но за неимением оных эта необходимость отпала. Но грамотный искусствовед это всегда очень хорошо. Это только плюс любому событию.

- Получается, что ты и творец, и куратор, и рассказать за все это можешь? Видимо в этом частично успех твоих событий?

- Получается, что так и есть.

- Да, я был удивлен, увидев на твоих акциях совершенно нового зрителя, новую публику. Какой-то новый срез одесской культурной молодежи. А главное – именно молодежи! А как с галереями в городе ситуация обстоит? Бывают конфликты?

«Скользящий», из серии «Постоянное чувства боли»,  смешенная техника, А3, 2013 год

- Со всеми. С каждой галерей, с которой я работал. Я считаю, что у нас в Одессе нет ни одной нормально функционирующей галереи современного искусства. Да и не только современного. Даже просто выставочного зала. Есть еще конечно музеи. Но они вот буквально только сейчас расчехлились предоставлять свои помещения для  подобных акций. А с галереями очень сложно работать. Это всегда все на словах. Слепое доверие. Тебе в любой момент могут сказать «нет» и все. Никаких бумаг, никаких контрактов, никаких подписей. Есть претензии? Пожалуйста – через суд. Это какие-то постоянные переговоры, какая-то непонятная игра. Все время идешь на уступки, на компромиссы. Это кстати одна из причин, почему галеристы выставляют тупо своих друзей, свой круг общения. Просто знакомых. Из-за этого искусство консервируется. Консервируется весь процесс. По интересам. По кругам общения.

- Влияют ли продажы на творчество?

- Смотря на каком этапе эти продажи происходят. Если художник начинает хорошо продаваться в самом начале свого пути, то велика вероятность того, что через 5 лет ты не будешь знать, что тебе делать. Зайдешь в тупик. В конце концов продажа – это одна из задач художника. Но лишь одна из. И не самая главная конечно. Задачи художника должны быть намного глобальнее. В идеале продажи должны начинаться через 5-10 лет твоего творчества, не с самого начала. Хотя вот Баскии допустим это конечно не помешало. Он был всегда при бабле, всегда в центре событий и не изменял себе ни на йоту до конца жизни.

- Художник должен понимать и осознавать свое место в культурном процессе города, страны?

- Разумеется. Если ты не осознаешь процессы, ты оторван от того самого пресловутого контекста, о котором мы все время говорим с тобой. Если ты вне контекста, ты работаешь не просто в стол, а сразу в урну. Никто о тебе никогда не узнает и ты только напрасно потратишь силы, время и энергию. Это глупо. Не надо такие проекты делать. Ни выставки, ни концерты, ни фестивали.

«Мечтатель» из серии «СУИЦАРТ»,  смешенная техника, фанера, 60х80см, 2011год

- Ты добился какой-то яркости открытия своих событий. На твои выставки стало модно ходить, как в клуб какой-то. Расскажи о своем следующем проекте?

- Выставка называется «Свобода». Это будут во-первых работы только молодых художников – до 35 лет. Дерзкое, наглое, радикальное, свободное искусство. Только так и никак иначе. Во-вторых, художник должен быть из Одессы или из области. Ну и разумеется чтоб это было в жанре современного искусства. Главная идея заключается в том, чтоб каждый художник показал, что для него самого в глубине души есть Свобода. Идеальная Свобода, фантомная. Которая снится ему. Вот он мечтает о закуривании косяков при мусорах? Прекрасно! Это и есть его свобода. А для кого-то выражение свободы это панковать по-полной. Или одеваться во что угодно, и чтоб его никто не трогал. А для кого-то это просто сидеть дома, и чтобы его трахала телка страпоном допустим. Не вопрос. Вот для него свобода такова. И вот я хочу, чтоб каждый показал свою свободу. Ведь художники сейчас – это такой своеобразный инструмент для большой идеи. Я беру, собираю все идеи, людей, что для каждого из них является Свобода, и показываю один большой шар Свободы. Идея не нова и не глубока на самом деле. Но главное же подача, так ведь?

- А ты не боишься, что в контексте происходящих в стране событий идея этой выставки будет восприниматься слишком политически?

- Этот проект не несет никакого политического подтекста. Только внутрення свобода. Никакой политики. Мне кажется, что политически это будет слишком узко. Свобода внутри каждого отдельного индивидуума значительно более шире. Собственно вот сейчас на Майдане все эти ребята стоят ради своей свободы в конце концов.

- Куратор улавливает настроения масс, делая какую-то популярную выставку, или в большей степени формирует вкус зрителя, навязывая некий новый тренд?

"Качок" , графика, А3, 2013год

- Скорее формирует. Это и есть отношение куратора к художникам, как к инструменту. И куратор, естественно, навязывает как художникам, так и публике свои чувства и свои идеи. Эгоизм здесь безусловно огромен. Как раз именно об этом читал недавно текст, что, мол, кураторы достали. Они ломают художников, навязывая им какие-то свои вкусы, свое видение. Многие проекты в большей степени выставки куратора, а не художника. Художник у куратора как такая обезьянка. Я этого конечно же хочу избежать. Именно потому я и поставил всего лишь 2 ограничения: возраст и география. Заявка на мою выставку – это просто прислать мне фото работ, чтоб я их посмотрел и сказал, хорошо это или плохо. И если меня все устраивает, я уже начинаю работать с автором: отлично, а ты можешь написать допустим 2 работы большого формата в этом же стиле? Все, больше никаких указаний. Я не имею права этого делать! Потому что будучи художником знаю, как это неприятно и дико, когда у тебя есть готовый материал к этой выставке, к этой концепции, ты предоставляешь его, и куратор тебе говорит: нууууу, знаешь, убери вот это, вот то, то и то, и дай мне вот это. Это уже не твой продукт получается на выходе, а его. Ты ему делаешь работу на заказ.

- Можно ли сказать, что ты редактируешь художника?

«Пандемией» скульптура, смешенная техника 2012г - кураторский проект Мирослава Кульчицкого «Сценарии будущего – 2»

- Видимо да. Это в какой-то степени редакция. Скорее даже корректировка. Но ни в коем случае не исправление. Вот почему сейчас пытаются отходить от кураторства, оставляя за собой координацию проектов. Мне сейчас музей МСИО (Музей Современного Искусства Одессы) предложил именно координировать новое пространство. «Артерия» называется. Не куратор, а координатор. Куратор – это обязанность. Точные, сухие концепции, выставки. А координация – это формат галереи «Норма» Игоря Гусева: демократическое пространство, где ты можешь не просто показать картины, которые ты сделал за какой-то период времени, а именно выплеснуть себя, все то, что у тебя внутри в данный момент. Выплеснуть себя в прямом смысле слова. Арбузы повесить, как это сделал Венецкий в «Норме». Просто вот в данный момент ему были интересны куски арбуза. А Гусев как координатор позволил ему это. Сказал: «Да, давай, вперед!» Вот такая позиция мне близка.

- Это будет настолько же смелое, дерзкое и экспериментальное арт-пространство?

- Я надеюсь на это. Второй галереи «Норма» не получится конечно, поскольку передо мной стоят совершенно иные задачи: популяризация. Т.е. открывание круга, а не замыкание его в себе. Чтобы разные слои, разные люди, разные художники пробовали это на вкус. Я уверен, что есть немало классных художников, которые учатся не в Грековке, а в кулинарном училище, в техникумах, в бурсах каких-то. Я видел этих чуваков, которые делают офигенный арт, сидя на парах.

- Кстати о кулинарном училище. Лев Толстой утверждал буквально следующее: если бы пищу могли производить только одни люди, а другим это было бы запрещено, качество еды понизилось бы. То же самое произошло бы и с искусством, если бы им занималась лишь одна каста... Как ты относишься к этим словам? Каково место дилетанта в контемпорари арте? Или искусство принадлежит только художникам?

- Разумеется искусство принадлежит всем. Дилетант в современном искусстве, как показывает опыт, является одним из самих правильных художников контемпорари арта. Он ломает правила, стереотипы. Баския, итальянский Art povera, Поллок, да много их. Это пацаны без художественного образования. Ван Гог – влиятельнейший художник, который своими полями просто открыл другое измерение – он не профессионал, он дилетант.

«Кайф» холст, смешенная техника, 60х60, 2012 год

- Стоит ли у тебя задача внедрить маргинальное искусство в какой-то мейнстрим?

- А без этого никак! Если я хочу заниматься популяризацией, необходимо вливаться в мейнстрим.

- Получается, что как куратор ты занимаешься мейнстримом, а как художник – маргинал-артом?

- Именно! Всегда! Я не могу от этого отказаться. Даже если захочу.

- Успешный художник – это который заработал много денег, или который творчески реализовался?

- Я не считаю, что деньги являються тем самым критерием, по которому можно судить об успехе. Если ты хороший художник, к тебе в конце концов деньги приходят. Но тут надо понимать принципиальную разницу – ты делаешь это ради бабла или ради искусства? Потому что есть чуваки, которые стратегически работают ради денег. Никас Сафронов. Чистый же бабло-клоун. Все только ради денег. Никас Баблонов такой. Или вот возьми Пикассо, Дали. Они в 35 лет заработали все, что только можно было заработать. И это абсолютно никак не повлияло на их творчество. Они продолжали творить и экспериментировать. С деньгами у них просто появились возможности делать все, что они захотят: кино, перформансы, инсталляции, оформлять здания, одежду и многое другое. Т.е. проникнуть во все сферы культуры. Именно они и создавали вкус у современного им зрителя. Собственно это то, что в идеале я хочу получить на выходе от своих акций – прививка вкуса нашей публике. Хотя в Одессе с художественной тусовкой все очень и очень непросто…

"Business Business" фанера, смешенная техника, 150х70см, 2012г

- Ты неоднократно упоминал галерею Игоря Гусева «Норма». Считаешь ли ты себя его преемником, детищем, учеником, продолжателем?

- Скорее учеником. Не преемником. На первых этапах формирования моего художественного сознания, которые я получал, находясь в среде непосредственно всех художников 90-х, Игорь Гусев был для меня самым внушительным наверное. Ну, там все они были мощными конечно – Рашковецкий по-своему, Гусев по-своему, Ройтбурд по-своему. Но вот именно Гусев объяснил мне какие-то элементарные азы и понятия жизни в мире современного искусства. И собственно дал возможность войти в этот мир.

- Т.е. он тебе близок прежде всего как личность, а не как художник?

- Да, наверное…

"Выкрученный кран", галерея "Норма", 2010 год  

- Насколько произведение искусства несет в себе личность художника?

- Ну вот возьмем опять же Никаса Сафронова например… Там картинки несут в себе то, что художник, как говорят в Одессе, полупоц. В Москве он Никас Сафронов, а в Одессе еле-еле поц. Ну а как еще называть его творения? Точнее человека, который это все создал? Это же смешно… Это вызывает только смех… Коллекция Соборки… Или что там у них в Москве вместо нашей Соборки? Арбат вроде бы? Вот это вот этот уровень… Шаржи за 3 минуты, знаешь?

- Расскажи как ты работаешь с пространством галереи?

- Работа с пространством – это когда тебе дают ангар, и говорят, что он в твоем распоряжении. Сначала типа надо построить зал, потом все что возле зала, до зала, и вот тогда ты реально делаешь выставку. А когда тебе просто дают комнату, и говорят, что здесь надо развесить картинки, то я считаю это дело нетрудным и с этим справится любой человек, обладающий вкусом, у кого есть элементарное архитектурно-дизайнерское видение пространства, колористики и сочетания подобных компонентов. Вот сейчас мне дали грубо говоря большую комнату. Ну я не знаю – квадратов 300-400. Нормально. В принципе хватит, чтобы сделать какой-то более-менее значимый художественный жест. Но я сильно завишу от личностей, от других художников. Художественный жест происходит тогда, когда материал, помещение, концепция, куратор, художник соединяются вместе. Тогда происходит качественный продукт. А когда хоть что-то шатается, от этого страдает цельность выставки.

Выставка "Odessa Contemporary Paintings and Graphics , куратор Роман Громов, галерея “Сады победы”, 2013 год

- А ты можешь заменить шатающееся слабое звено?

- Да! Просто убрать его. И заменить его чем-то своим. Заделать дырку. Я когда делаю работы на свои же выставки у меня главная задача сделать не лучше всех, а вписать в концепт. Чтобы уравновешивало возможно шатающиеся элементы.

- Ты всегда выставляешь свои работы на своих выставках?

- Конечно. Несмотря на то, что я как художник больше маргинального толка, а как куратор – мейнстримового. А скорее даже именно из-за этого. Т.е. хоть что-то трушное, да будет. Настоящее. Искреннее. Таким образом собственно и пытаюсь внедрить маргинал-арт в буржуазную среду. Так что не все так просто. Нельзя давать расслабляться зрителю, а то жиром мозги заплывут. Надо как-то заставлять реагировать публику. Реакция зрителя – вот что мне интересно. Надо давать джазу. Бить под дых. Как Хантер Томпсон говорил: хороший удар под дых! Не в лицо, не в пах, а именно под дых – чтоб дыхание сперло. А потом так раз – и отпустило…

 "Не верь-не бойся-не проси", фанера, смешанная техника, 60х20см, 2012 год

- Насколько новым ты считаешь то искусство, которое ты выставляешь?

- Ну вот здесь сложнее. Потому что новое искусство, которое будет работать, сейчас достигается за счет каких-то технологий. А технологии – это бабло. Это уже не масло/холст, это 3d маппинг, это высокотехнологические инсталляции. Это техногенное искусство. Но безусловно с превалированием творчества. Я видел недавно огромную инсталляцию коня допустим, но сделанную из деревяшек. Из большого количества маленьких деревяшек. Понятно, что для этого нужны ресурсы: все эти деревяшки были выпилены машинами, все очень точно. А смонтировать все это? Зато реально впечатляет. Бомба. Огромная такая структура, собранная из маленьких брусочков, сверху красочкой прошлись, все дела. Вот это яркий пример применения высоких технологий в искусстве. Без станка, вручную, такого просто никогда не сделаешь.

- Насколько идея зависит от возможности ее реализации?

- Тут тоже все очень непросто… Вот Ленчик Войцехов. У него столько гениальных идей, что на нескольких художников хватит. Но их реализация почти невозможна. Ну вот например звонит он мне недавно, говорит: я придумал инсталляцию! Берем огромный шар. Полый. И пускаем его по весям да дорогам. А внутри в нем художники. Понимаешь? Художнички внутри шара такого. И вот не просто его по дороге пустить, а там на выставку допустим какую-то. Чтоб он катился и уничтожал художников. Понимаешь? И художники же внутри. Т.е. аннигиляция художника художником. При этом художники, которых давят, должны отпечатываться как кляксы. Я такой пытаюсь это представить. И отвечаю: Нууууу, Леня, это как-то слишком круто мне кажется… А он мне: да? А по-моему слишком просто для современного мира… Или как они с Ануфриевым ходили и всем говорили, что отныне выставки будут устраиваться на одесских пляжах например… Вот им плевать на реализацию. Главное – идея. Для меня – нет. У меня другой путь. У меня главное, чтоб идею можно было реализовать, показать зрителю.

- С кем тебе интереснее работать:  с раскрученными художниками, с которыми ты работал в «Садах Победы», или с относительными новичками, с которыми ты делаешь сейчас проект «Свобода» ?

«Детишки» из серии «Суицарт», смешенная техника, фанера, 60х80см, 2011г

- Мне интересно работать с любой творческой единицей. Хоть с бабкой, которая семечками на Привозе торгует. Мне все равно. Я хоть гопарей-титушек буду выставлять. Я хочу женщин из тюрьмы например выставить – есть такой проект… Женская колония, представляешь себе? Чтоб тетки нарисовали весь этот жесткач, в котором они существуют. Хочу, чтоб люди обратили внимание на них, вот на все это, на заключенных женщин… Это очень сильная штука я считаю.

- Как рождаются твои проекты?

- Я как художник ловлю реальность картинками. Я визуал. Бывало, что я придумывал выставки за несколько лет до их реализаций. Это мое отношение к происходящему. Вот, например, в «Норме» проходила моя выставка, которая называлась «Эксгумация сознания». Это я где-то услышал, в каком-то треке музыкальном. Задолго до выставки. Мне просто так понравились эти 2 слова, что я понял – надо их обязательно использовать. И когда пришло время, я уже отталкивался от готового названия. А так как я визуал, дело осталось за малым – собственно за реализацией. Здесь название сгенерировало концепт. А бывает наоборот.

- А вот твой грядущий проект «Свобода» – это давиший концепт идеи свободы человека?

- Ну в общем да… Это как бы свобода человека, но так совпало, что проект откроется 9 мая, на День Победы, представляешь? Случайно так получилось. Я не ожидал этого. Но так даже лучше – еще больше акцентов, еще глубже подтекст. Но я не хотел этого. Я не хотел такого совпадения с войной. Это крайне жесткая и деликатная тема, и мне не хотелось бы на ней спекулировать. Многие работы могут реально войти в конфликт с датой. С другой стороны конфликт – это тоже реакция, и не всегда отрицательная. Вот телеканал «Дождь» например. Это лучший русский канал, из мною виденных. И вот собственно у них произошел конфликт именно из-за этого – тема войны. И их просто закрыли. Ну или чуть не закрыли. А ведь они не хотели никого оскорблять, они просто хотели услышать мнение народа.

- А ты не боишься, что ты своей выставкой оскорбишь чувства ветеранов?

- Не знаю. Но Художественный музей, где будет проходить выставка, пошел на этот шаг осознанно. Именно они и назначили дату. Главный музей Одессы все-таки. И они понимают, что там будут довольно провокационные работы молодых художников.

- А ты сам настроен на провокацию? У тебя есть бравый концепт о свободе, у тебя есть величественная дата, у тебя есть наконец куча молодых, смелых и дерзких художников. Перед тобой стоит задача спровоцировать?

- Нет, не стоит. Это слишком просто – оперировать скандалом. Я уже как-то вырос из этого что ли. Вот когда наоборот – ты оперируешь каким-то позитивом, но при этом акция превращается в скандал, вот это да, это большая работа. Позитивный скандал такой. Ну вот как Камеди Клаб. Они обстебывают все вокруг в предельно грязной и нецензурной форме – от геев до политиков. Уже даже не обсырают, а именно обрыгивают. Но делают это настолько легко и непринужденно, что мгновенно стали мегапопулярны. Подача – вот секрет их успеха. Да и не только их.

- Как считаешь, каково место Камеди Клаба в контемпорари арте? Где они в искусстве?

- Да везде. Илья Чичкан – это Камеди Клаб по сути. Это молодые умные ребята, которые бьют в пах. А я своими акциями хочу бить не в пах, а под дых. Надо понимать разницу! Я не хочу убивать зрителя, чтоб он сгибался напополам и не разгибался. Под дых – это гуманно. Сначала спертый воздух, а потом полная переоценка обстановки. В конце концов моя задача зрителя не уничтожить, а спасти: от скуки, от шаблонов, от бытовухи наконец. Для этого надо ударить точно под дых.

"Убийство собственного Я", из серии "Суицдарт" , смеш. тех., 2011 г.  

 

 

 

 

 

 

  

0 комментария Добавить комментарий

О нас, контакты, как добраться

"Be In Art" - пространство и платформа для реализации смелых идей в области современного искусства, образовательного и выставочного характера. В рамках программы "Be In Art" проходят выставки "нераскрученных" художников, лекции о современном искусстве, показы авторского кино, мастер-классы художников, режиссеров и других арт-деятелей, образовательные курсы и творческие вечера.
Телефон
+7(977) 706-25-00
Мы в социальных сетях
Москва,
м. Преображенская площадь,
1-я улица Бухвостова д.12/11, корпус 53 (НИИДАР), 4 этаж