Вход

или войдите через

Яковлев:плохая видимость?

   Биографию Владимира Яковлева можно найти в сети и узнать из нее, что у Яковлева – дед - импрессионист, долгое время работавший в Париже, а сам Яковлев окончил шесть классов средней школы. Владимир учился на ретушера. Работал ретушером в издательстве. Начал заниматься живописью под впечатлением от работ западных художников, эти работы он увидел на выставке в Парке культуры и отдыха им. М. Горького в дни VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве в 1957. Тогда и начинался в СССР второй авангард (третий, по другим подсчетам)  Честно говоря, я  не хочу пересказывать здесь биографию художника, ее можно найти везде. Я просто приведу  подробную цитату из статьи Лёли Кантор-Казовской о месте Яковлева в художественном процессе 1950-1970-х годов.

«То место, которое занимал Яковлев в самосознании того поколения, довольно точно показывает недавняя картина Виталия Пивоварова “Тело московского неофициального искусства 1960 – 1970-х годов”. Это произведение представляет собой опыт саморефлексии нон-конформистского художественного движения, осуществленный одним из его участников. Контур московского неофициального искусства выполнен здесь в виде фигуры человека. Ее силуэт заполнен фамилиями художников, которых автор счел достойными быть включенными в “тело”. Эта селективная, то есть, в сущности, элитарная концепция характерна для московского андерграунда. При невозможности развития художественной критики, связанной с ним, ее важнейшая функция – оценка вклада и достижений художников – переходила к ним самим. Им приходилось самим разделять художественную продукцию на значительную и незначительную, художников – на оригинальных и второстепенных. Пивоваровское произведение отличается тем, что искушенный зритель не просто читает и оценивает предъявленный ему список имен, достойных быть включенными в “тело” как его органическая часть, но и сопоставляет положение имени на антропоморфном контуре с соответствующими физиологическими функциями. Так, наиболее интеллектуальные, “головные” художники, такие, как Кабаков, помещены на голове, абстрактные экспрессионисты – в кишках (видимо, потому, что рисуют “от нутра”) и т. п. Имя Яковлева находится в самом центре тела. Оно написано поверх изображения глаза, который помещен между легкими».

Остальные интересные мысли о творчестве Яковлева можно прочитать в статье Лели Кантор-казовской 

 

Портрет улицы 1990

Но что мы знаем о том времени? Чтобы восстановить хоть какие мосты между нашей реальностью и 1950-1970-ми, я попросил Михаила Гробмана поделиться воспоминаниями о Владимире Яковлеве:

Я впервые увидел Яковлева у Оскара Рабина, Яковлев был человек небольшого роста, внимательно смотрел на определенный кусок работы Рабина  и говорил - "прекрасно", " это вкус пепла".  Мы очень часто сравниваем вещи одного порядка с вещами другого порядка. Алик Гинзбург потом как-то раз позвонил мне: "не мог ли ты приютить на ночь Володю Яковлева?" Яковлев с порога начал хвалить мои работы, я через некоторое время спросил у него - зачем? Он сказал - боялся, что я его выгоню.

 

                                                                                                                        Два цветка начало 1960-х

Как воспринимали Яковлева за рубежом, были выставки?

Была выставка в 1993 году  и там получилось так, что у Яковлева - выставка в выставке. Кабаков тогда сказал, что  работы Яковлева сияли как драгоценные камни. Работы Володи на Западе больше выставляли, чем в России. Первый, кто открыл Яковлева в России - Саша Васильев, сын режиссера Васильева. Очень тонкий зритель. Я увидел, рассмотрел Яковлева у Васильева. Это человек, которого сейчас можно было назвать коллекционером, продюссером, тогда это были – Саша Васильев, Андрей Волохонский и Вадим Столяр.

 В один день весь пол усеян обрывками работ Яковлева  - Вадим Столяр переезжает в другую квартиру. Яковлев тогда  уничтожал и рвал свои работы, он был очень строг по отношению к своему творчеству – если видел, что что –то не так и не то. Иногда он начинал поправлять работу – и от старой ничего не оставалось.

Пять яблок и белый цветок в голубой вазе 1990

Почему Яковлев не уехал?

"Моя родина - Россия, никуда не уеду" - его слова. Советские больницы – не самое лучшее место для жизни, он еще говорил "вот приедет Миша Гробман и увезет в Израиль". Хотя я надеялся – новое время пришло без Яковлева. У  него эндокринальная патология - это вляило на глаза и на все. Были тяжелые депрессии, ему надо было спрятаться, он не выдерживал этой жизни. Все эти разговоры про болезнь - мелкие и подлые – "очень болен, были большие проблемы", но Яковлев - вменяем, многие считали его больным и опасным. Мы были молодые – и не всегда понимали, что с нами происходит. 

При этом Яковлев интересовался другими людьми. Некоторые боялись, что он будет их бить - это абсолютный бред. Только полный идиот мог его испугаться, но они попадались и до сих пор многие основывают свое понимание  Яковлева только на болезни, это мифология.

 

Иллюстрация к стихотворению Айги  "Детство"

Что происходило у Яковлева со зрением?

Насчет зрения - все было не так просто -  в определенные периоды усталости он не мог видеть большую картину целиком и полностью, вынужден был подойти очень близко, чуть ли  не носом коснуться, тогда большой кусок картины освещался  и Яковлев запоминал это и потом писал по памяти. Гениальный колорит – художник не может быть слепым, у Короленко был еще рассказ «Слепой музыкант» – это про разное видение, которое у него возникало.

 

                                                                                                                        Абстрактная композиция 1959

Как менялось творчество Яковлева?

 У Яковлева были разные периоды: 1957-58 - абстрактная живопись, 1959-60 - ранняя графика, до 83 - гуашь,  потом больничный период.

 

                                                                                                                             Желтый цветок 1960-х

 

                                                                                                         Портрет профессора А. Л. Мясникова 1964

Его лечили в в больнице Филатова, в Одессе – прописали мыть глаза чистой морской водой. В периоды ухудшения зрения – работы резко менялись. Тут еще важно окружение. Володя вырос среди работ деда, если проследить за изменением тем – все станет понятно - очень много пейзажей и портретов. 

 

                                                                                                                  Рука с цветком 1970-е

Понятно, почему идет вся эта легенда о болезни и слепоте  - дело в том, что работ Яковлева никто не видел,  в основном представлены репродукции, для России Яковлев остается художником не открытым – на выставках – работы только определенного периода, позднего периода,  наиболее мощные и разнообразные у него - в конце 50-60-х годов.  Начало 70 х – нет в нужном количестве, работы рассеяны. Для России - эта нормальная ситуация.  Подобное происходило  со стихами Анненского.

                                                                                                                          Цветок на дороге 1970-е

Как его воспринимали?

Яковлев - никогда никого не ругал, и нравился многим – очень хорошо к нему относились, он, кстати, не пил. Только в Одессе красное вино, но это другое дело.

 

                                                                                                                   Цветок на черном фоне 1970-е

Что было интересно Яковлеву, кроме своего дела?

Посещение выставок и посещение других художников. Вырос в окружение картин. 

    

                                                                                                                Иллюстрация к стихотворениям Айги 

Есть глазные болезни, а есть более сложные истории, он работал так, как будто этого нет, как будто ему ничего не мешает. Я полагаю, что в определенные периоды  Яковлеву это здорово мешало, он никогда не жаловался на зрение и болезни.

 

                                                                                                        Два голубых цветка и яблоко на круглом столе 1970-е

Как к Яковлеву относились другие художник, среда?

Зверев очень высоко ценил Яковлева и как-то раз назвал его при всех  самым лучшим худождником. Костаки приехал смотреть Яковлева ко мне в гости и оставил в гостевых тетрадях  приблизительно такое «много лет не понимал Яковлева, теперь я вижу».  У Цирлина – важного для 60-70-х искусствоведа - висел Зверев – Яковлев – Гробман, это было в в 1961 году.  

 

Летящая рыба 1971

Яковлев часто уничтожал свои рисунки? 

Я хранил его работы в матрасе. Но я же не могу все лежать на матрасе, я ему сказал:

- Если еще одну работу разорвешь, то я сажусь на поезд и уезжаю! 

 Целый ряд работ мы находили потом и я ему говорю:

 - Ну что, разве плохая?

-  Да, я ошибся - отвечает. Он очень боялся один остаться.

  У меня сохранилась одна работа, выполненная гуашью – без маленького кусочка в середине. Я говорю Яковлеву:

- Почини работу.

- Нет, я не хочу, сделай сам.

- Ты что с ума сошел?

Тогда он взял толстый карандаш и там просто подписался. 

 

Портрет психиатора 1980-е

Вы планируете выставить коллекцию работ Яковлева, которая хранится у вас (более тысячи рисунков)?

Есть ли будет достойная возможность – в галерее Церетели,  есть еще несколько мест и не только в России. Мы сделаем выставку.

 

 

Автопортрет с пеньком 1980-е

О болезни Яковлева – глазной и неврологической - написано еще больше, чем о жизненном пути, но почти все сходятся во мнении, что Яковлев  в подростковом возрасте почти полностью потерял зрение. Но скорее всего у  него была «кератокония»,  «при которой на роговице может развиваться конический выступ. Возникающая в результате деформация роговой оболочки ведет к сильному астигматизму. Вот как Сандра описывает свое зрение в таком состоянии: «Дробится поле зрения, и появляется множество точек зрения. Вам может показаться, что приближающийся к вам человек сначала делает шаг впе­ред, а потом отступает. У него может быть два носа и три или четыре руки. Если, например, пуговицы на его рубашке могут отражать свет, этот свет может распространяться сразу во многих направлениях, каждая пуговица предстанет как несколько, и каждая из них, в свою очередь, будет посылать паутину странно сияющих лучей».

После разговора с Михаилом Гробманом и его женой Ириной Врубель-Голубкиной (редактор журнала "Зеркало") мы  обращаемся к опыту описания художественной практики Яковлева.

Эссе Василия Бородина

 

                                                                                                                               Женский портрет 1980-е

Все лучшие работы Владимира Яковлева отличает — при абсолютной, как слух, неперегруженности — полнота "высказывания" и воздействия: лирическая "автопортретность" в них неотделима от не-солипсической остроты взгляда — остроты не поверхностной и не демонстративной, а какой-то целиком внутренней: это любящее и потому полное понимание чего-то глубинно-типического в людях. Яковлев рисовал лица людей — женщин, в основном,— которые действительно бывают на свете — беззащитные, потерянные, выстрадавшие какой-то слой внешнего спокойствия, под которым, кроме тревоги, виден, иначе не скажешь, внутренний свет. Отстраненности "взгляда со стороны" и, тем более, той фальши, которая сопутствовала бы — такой — "творческой задаче", у Яковлева нет — благодаря интуитивному складу, а полная достоверность, полная внутренняя внятность — есть, как мало у кого: таковы качество и сила интуиций.
Особенно хорошие рисунки стоят среди остальных особняком: они, как лучшие портреты любого века, одиноки и самоценны одиночеством и самоценностью тех, кто на них изображён — и что-то они, помимо "общечеловеческого" и "личного", фиксируют именно в той эпохе, когда созданы. 
В этом женском портрете как будто сказано всё о позднесоветском времени, о самОм его духе — противоречивом и как бы безвыходно шедшем по кругу одних и тех же противоречий. Сочетание бледно-зелёного фона и рубашки фиолетового цвета могло бы быть преимущественно-тревожным, но оно здесь даже не подспудно, а несущественно-тревожно; весь вообще колорит очень гармоничен. Девушка молчит (видно, что ей всегда спокойнее молчать), вздыхает, и только серые глаза сквозь грустную тоже-тишину кричат о каком-то ни за что ни про что навалившемся на неё весе жизни, о непоправимой несвободе от себя и всего остального, о том "долге быть", который умными добрыми людьми и осознаётся, и принимается, но требует ежесекундно всех сил и какой-никакой божьей помощи. Трудно объяснить, но, кажется, очевидно: один этот рисунок чем-то — какой-то настоящей (художественной и всей остальной) "правдой о предмете",— перевешивает бОльшую часть декларативно-христианского искусства обеих половин ХХ века: в этом (в полной искренности, в особости опыта, в полной честности перед своим делом: ничего внеэстетического и спекулятивного) Яковлев стоит вровень с поэтом Василием Филипповым, о котором нужно рассказывать отдельно — или не рассказывать и не слушать, а самим пойти почитать.

Василий Бородин

 

                                                                                                                                Цветок-глаз 1983

     

 Наконец  я решил узнать, что об Яковлеве известно молодым художникам, которые занимаются современным искусством? Спросить об этом я решил у Кати Гаркушко:

 

Расскажи о своем знакомстве с творчеством Владимира Яковлева?

Работы Яковлева как будто бы мелькали передо мной и раньше, я помню и одновременно не помню их, так что можно сказать - увидела я его только сейчас. 

 

кошка поймавшая птицу 1992 год

На выставке я насчитала около 5 работ с кошками. Меня восхитило количество когтей на лапах. И то, что они все очень разные, несмотря на сюжет, и одинаково насыщенно значимые, светящиеся изнутри.
Так что я расскажу про одну из кошек.
Это черная кошка с задумчивым лицом. Она бежит с голубем в зубах, но бежит как будто по инерции. Пасть окровавлена, ноздри раздуваются от скорости и азарта. Но взгляд обращен внутрь, она не здесь. 

 Голубь еще живой и вырывается, тоже по инерции.

 Все предопределено. 

 Какое ощущение появилось или исчезло у вас после выставки Владимира Яковлева?

Ничего не исчезло, скорее напомнило. Захотелось рисовать. 
Еще вспомнилась книга Олдоса Хаксли «Двери восприятия»: «Наилучшие произведения искусства, вызывающие видения, создаются людьми, которые сами испытывали визионерское переживание».
Яковлев не изображает конкретный цветок или конкретную кошку. Он передает ощущение. Хаксли пишет, что «созерцая, люди обнаруживают себя (как говориться) восхищенными - вознесенными к той Иной Земле из платоновского диалога, магическому месту, где любая галька является драгоценным камнем». Вот и я ушла наполненная сокровищами.

 

Три яблока и голубой цветок 1980-е

Стихотворения Владимира Яковлева

+

Снег стоил дрог
а я была высота
у окна Гробмана.

прибл. 11 марта 1968 г., Москва

Рыба с парусником 1980-е

Я ветку свою уронил в степи!
А ты мальчиком песни пойди погуляй
Я лепестки ромашки взял погулять
И листья обратного кольца уронил
Я камнем своим постучался в окно
А ветер листья с деревьев унес
Я ветку свою унес.

Март 1968 г., Москва

Весть с юга 1966

Видео, которые возможно интересны и что-то говорят нам о творчестве и личности Яковлева:

Публичная дискуссия: "Владимир Яковлев. Парадоксы психики становятся формой искусства"

"Черный квадрат" (Юность 1988) 

   

Композиция 1960

 

 

 Женский потрет 1962

+

Смерть стоит у взорванного моста
Смерть запуталась в степи
На тропинках Гробмана остались
Наши шаги.

27 мая 1990 г., Авдотьино, Московская обл.
16-я психиатрическая больница
(записал Мих. Гробман с голоса автора)

Остальные тут 

 

0 комментария Добавить комментарий

О нас, контакты, как добраться

"Be In Art" - пространство и платформа для реализации смелых идей в области современного искусства, образовательного и выставочного характера. В рамках программы "Be In Art" проходят выставки "нераскрученных" художников, лекции о современном искусстве, показы авторского кино, мастер-классы художников, режиссеров и других арт-деятелей, образовательные курсы и творческие вечера.
Телефон
+7(977) 706-25-00
Мы в социальных сетях
Москва,
м. Преображенская площадь,
1-я улица Бухвостова д.12/11, корпус 53 (НИИДАР), 4 этаж